СЮРРЖИК – Сатирический Публичный Сайт

 

«Невелика трудность быть юмористом, когда на тебя работает всё правительство».
Уилл Роджерс, американский сатирик (1879-1935)

20.09.2017

Мы начинаем КВН. Глава 2

Под вечер, переполненный пивом и новостями, Ромка ворвался домой. Мама колдовала на кухне, ожидая гостей, отец привычно склонился над письменным столом. Кандидат химических наук Иосиф Абрамович Зингер делал в одиночку задания всего отдела Академии наук, где он до сих пор был младшим научным сотрудником, оправдываясь перед женой, что ему интереснее работать, чем валять дурака. Дополнительных денег такой стахановский труд, разумеется, не приносил, а подхалтуривать репетиторством Иосиф Абрамович не желал (или, может, боялся ОБХСС). Поэтому он гордо приносил домой зарплату, заставлявшую жену вкалывать на полторы ставки и выписывать липовые «больничные». Но таких мелочей проницательный ум папаши-Зингера не замечал: всё, большее по размеру, чем молекула углеводорода, его мало интересовало. Включая презренный металл и продвижение по служебной лестнице. Вот и сейчас Иосиф только поморщился, услышав радостные вопли из прихожей:

- Мама, папа! Я стал капитаном институтской команды КВН! Команда будет играть на первенстве республики! Мама, ты представляешь? Мы там всех порвем!!!

квн Раздался возбужденный голос супруги, и Иосиф, вздохнув, отложил карандаш: сегодня поработать уже не дадут. Он присоединился к семье, привычно удивившись, откуда у такого низенького запуганного очкарика, как он, мог появиться такой здоровый громогласный и бесстрашный отпрыск. Отпрыск тем временем разглагольствовал о сборной Кишинева, которую он возглавит после несомненной победы в чемпионате и с которой поедет в Москву к Маслякову пробоваться на всесоюзный сезон восемьдесят девятого года. Иосиф только головой качал, вспоминая себя в Ромкином возрасте: тихого, осторожного, все время оглядывающегося. Конечно, другое время – другие песни, но чтоб настолько другие?! Нет, этого он не постигал! Но на лице сына было написана неподдельная радость, мамочка ловила традиционный еврейский «нахэс», и папе оставалось только присоединиться к общему ликованию, хотя сердце отчего-то сжалось от тревоги за Ромочку – «папину Ромашку». Отчего-то? Нет, он знал, отчего: если Им понадобился его сын, добром это кончиться не может! «Вот режьте меня, – думал Иосиф, – не может, и всё тут!» Но объяснить сыну свою тревогу он не мог: всё было только на уровне ощущений, не хватало слов, фактов, да и побаивался папаша ехидного язычка отпрыска. Ради красного словца тот, знаете ли, не пожалеет и родного отца! И все-таки мысленно Иосиф Абрамович пообещал себе позвонить бывшему однокурснику, в свое время немало попользовавшемуся зингеровскими мозгами. Сейчас из этого однокурсника уже вылупился проректор родной альма-матер, и вернуть должок за все списанные курсовые и экзамены ему было вполне по силам. Думал Иосиф попридержать старое знакомство на распределение сына, чтоб не загнали того в совсем уже немыслимую Тьмутаракань, но что-то толкало его позвонить Витьке-кретину сразу после праздников.

За седьмое-восьмое ноября Антон и Ромка развили бурную деятельность. Большинство авторов и актеров согласились на участие в первенстве моментально, несколько человек уже выпало из поля зрения (кто окончил институт и уехал по распределению, кого забрили в солдаты за заваленные экзамены), но потери были невелики. Правда, немалое смущение Ромки вызвал неожиданный отказ основного автора и капитана КВН факультета биохимии Мишани, причем отказ мгновенный, решительный и не подкрепленный никакими объяснениями. Мишаня даже отказался передать команде свои тексты, что уже не лезло ни в какие ворота. Тем не менее, к окончанию праздников план работы был готов:

1)культорг института А. Плэчиндэ спускает указания культоргам факультетов организовать просмотр девушек для участия в команде. Предпочтение отдается модели «торшер»: высокая, худая, блондинка и молчит;

2) капитан команды Р.Зингер начинает сводить из готовых старых текстов приветствие и домашнее задание для первой игры;

3)авторская группа работает над разминкой и пишет убойные актуальные шутки.

Кроме этого, неплохо было бы взять в команду молодого преподавателя, чтобы профессура почувствовала команду своей и снисходительней отнеслась к неминуемым пропускам КВНщиками занятий. Антон обещал поискать кандидатов на участие в команде через картотеку комитета комсомола института, но честно предупредил Ромку, что хорошее знание русского языка во многом сужает поиски.

- А все-таки Мишаня сука! – вдруг сказал Роман. Видно было, что это предательство сильно его задело.

- Ты «Кавказскую пленницу» сколько раз смотрел? – как бы невпопад спросил Антон.

- Ну, и?

- Ну, и! Фраза там есть отличная!

- «Бамбарбия кергуду», что ли? – поинтересовался Роман.

- Туповат ты для еврея, Ромчик. Есть там гениальная фраза – «кто нам мешает, тот нам поможет». Есть у меня соображения по использованию Мишани. И думаю, что сказать «нет» он не сможет.

- Боже! Ты сделаешь ему предложение, от которого невозможно отказаться? – Зингер придурковато захлопал глазами.

- Чтоб ты таки знал! – отрубил Плэчиндэ, и что-то подсказало Ромке, что, несмотря на непринужденный тон, продолжать эту беседу не стоит.

На следующий день с первой же лекции неразлучная парочка была выдернута на ковер к проректору по учебной работе Виктору Ивановичу Стынге. Пока большой начальник был занят вопросами государственной важности, ребята томились в «предбаннике», задирая секретаршу Раечку. Раечка была большой, доброй и ужасно доверчивой, что не мешало ей продвигаться по служебной лестнице. В прошлом Ромка пытался несколько раз с ней заигрывать, справедливо полагая, что свой человек в логове врага еще никому не мешал, но знакомиться в столовой гордая Раечка не желала, а что студенту делать в приёмной проректора без приглашения оного? Так что упускать нынешний шанс Роман, дальновидность которого успешно могла соперничать с его же похотливостью, не собирался. Справедливости ради следует признать, что за пятнадцать минут он изрядно преуспел в обольщении не слишком сопротивляющейся Раечки. Вызов в кабинет прервал петушиные наскоки Зингера на отсутствующую добродетель секретарши, и Антон со словами «спасибо, что ты ее не трахнул на моих глазах!» потащил подельника к проректору. Обычно беседы с Виктором Ивановичем заканчивалась вынужденным академическим отпуском с немедленным призывом для студентов или прощением «хвостов» с последующей беременностью – для симпатичных студенток. Нашим героям, учившимся более чем пристойно, бояться призыва и беременности, вроде бы, не приходилось, но страх и ненависть пропитали стены огромного проректорского кабинета так же сильно, как запах тела Стынги и его выделений впечатался в стоящий здесь же «диван прощений и отработок». На нередко бывавшего здесь Антона атмосфера комнаты никакого впечатления не произвела, но Ромка, чьи гены среагировали на опасность без ведома хозяина, напрягся.

- А вот и наши герои! – преувеличенно радостно приветствовал ребят проректор.

«Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь! По-моему, нам каюк!» – шепнул Ромка Антону, почти зажмуриваясь от улыбки начальства, которая, как он знал по отцовскому опыту, никогда ничего хорошего не сулила. Антон же, напротив, был невозмутим и искренне приветлив.

- Спасибо, что выкроили для нас время, Виктор Иванович. Очень рады вас видеть, – дипломатично сказал он.

- И я, и я рад, – еще более просиял проректор. – В прошлом году я, как вы помните, был председателем жюри КВН чемпионата института и очень проникся вашим выступлением. Открою вам небольшую тайну: я и сам заканчивал факультет физической химии, и мне было очень приятно, что именно наш факультет победил. А теперь, вижу, на его основе и организуется первая сборная. Прекрасно, прекрасно... Ну-с, молодые люди, в чем вы нуждаетесь? Сцена для репетиций, освобождение от лекций, режиссер, тапер, форма для выступлений? Не стесняйтесь.

- Да, в общем-то, всё вышеперечисленное нам и требуется, – нахально встрял в речь проректора оживший Ромка.

- Получите, – отрезал Стынга. – Всё получите. Конкретные просьбы есть?

- У меня есть друг, Натан, студент консерватории, – Зингер сразу начал пользоваться сложившейся ситуацией. – Пианино, синтезатор, рояль – играет всё и на всём. У нас в институте аккомпаниатора его уровня нет и в помине. Но для участия в нашей команде Натану нужен официальный статус – в правилах четко указано, что привлекать людей снаружи запрещено: за это команда снимается с сезона.

- Считай, что твой дружок уже зачислен на наш Факультет Общественных Профессий. Пусть завтра зайдет ко мне оформляться на работу. Только чтоб приходил с фотографиями – будем ему удостоверение ФОПа делать. Тогда комар носа не подточит. Давай дальше.

- Есть у меня на примете молодой режиссер Сережа Штибельман. Между прочим, выпускник Ленинградского института культуры, – почесал в затылке Ромка. – В прошлом году мы сами ставили программы, но на уровень города такой режиссер нам может понадобиться. А даже если не понадобится, пусть лучше будет у нас, чтоб его другие команды не перехватили.

- Ладно, ФОП и двух евреев прокормит, – не слишком дипломатично брякнул проректор. – Примем на оклад. Что еще?

- Ну... – открыл рот Зингер, но Стынга перебил:

- Сразу в целях экономии нашего общего времени я вам сообщу, что институт предоставляет вам и вашей команде. Итак, освобождение от лекций, семинаров и экзаменов до конца первенства – это первое. Комитет комсомола и профком будут выдавать вам по пять дополнительных стипендий в месяц на всех – это второе. Вот ключ от студенческого клуба в ваше единоличное полное распоряжение – это третье. Костюмы закажете в ателье номер один, я туда звонил: можете приводить команду для снятия мерок. Бюджет не ограничен и вас волновать не должен – это четвертое. Еще есть вопросы, проблемы, просьбы?

Антон и Ромка ошеломленно молчали, приоткрыв от удивления рты.

- Нет вопросов, да? Тогда я буду говорить, – тихо и внятно сказал проректор. – А вы будете слушать. И слушать внимательно. И всё, что я скажу, останется в этом кабинете, иначе... Слышишь, Зингер, пусть лучше не будет никакого «иначе», хорошо?

Роман закивал с частотой китайского болванчика.

- Как вы понимаете, такие условия созданы вам не за красивые глаза. В вашем успешном выступлении кровно заинтересованы очень многие люди, включая ректора и меня. Короче говоря, для проверки деятельности нашего института создана комиссия. Не в первый раз, как говорится, но на этот раз возглавляет комиссию лично товарищ Морозов, второй секретарь ЦК Компартии Молдавии. У них там, видите ли, получены сигналы о взятках за поступление, о национализме, кумовстве, ну, и так далее... Три поколения шахтеров – это, понимаете ли, у них династия, а три поколения преподавателей – это уже кумовство! В общем-то, если говорить совсем откровенно, то и Морозов бы нас не запугал – небось, тоже живой человек, а не ангел, и уговорам поддается! Но в эпоху этой паскудной гласности замять плоды работы комиссии не сможет даже глава этой комиссии. Довели страну до ручки, умники! Ректор наш на всякий случай собирается на пенсию «по состоянию здоровья», преподаватели носом землю роют – списываются с другими институтами, ищут место работы. Вот так вот, мужики. Ну, а про то, что на курсах повышения квалификации с деканом факультета валентности произошел несчастный случай, вы тоже наверняка слышали, да? Как три беременные студентки пришли с жалобой на него в комиссию партийного контроля, так он с балкона седьмого этажа случайно и выпал. Жене только позвонил из Москвы попрощаться – и выпал. А комиссия ЦК еще даже не приступила к работе, между прочим! – проректор вспотел, хотя в комнате жарко не было: отопительный сезон начинался только первого декабря. – И вот поэтому нам нужно много, очень много светлых пятен и их широкого освещение в прессе. Чтоб вся республика увидела, какой у нас, оказывается, замечательный институт высшей химии! И для этого нам требуются и высокий средний балл студентов, и победы сборных института по футболу, по баскетболу, по всяким там шахматам-шашкам-дамкам-поддавкам. А особенно важна ваша победа в чемпионате. КВН же сейчас оружие гласности и перестройки, мать ее! Поэтому выньте и положьте мне победу! – Стынга вскочил с места и указательным пальцем чуть не выбил Ромке глаз. Палец заметно дрожал. – Что от нас требуется, мы сделаем. Кого в жюри и в ЦК комсомола еще до нас не купили – с потрохами купим. А вы 19 мая, после финала, на сцене вручите мне кубок. Сделаете это – и ты, Зингер, можешь выбирать, на какой кафедре оставаться аспирантом. Не сделаете – нам, видимо, кранты, но и вам тоже: я не только тебя – всю твою банду по колхозам и комсомольским стройкам раскидаю. Из принципа. Лично.

- Виктор Иванович, вы шутите? – спросил Ромка, глядя на проректора округлившимися глазами.

- А я ведь спрашивал тебя, не побоишься ли, – шепнул ему Антон.

- Шутки кончились, Роман Иосифович. Кстати, я сегодня говорил с твоим папой – мы, оказывается, вместе учились, он тебе никогда об этом не рассказывал? Нет? Так вот, Иосиф просил меня освободить тебя от участия в этом КВНе. Я не понял, почему, но был вынужден отказать старому дружку. Пусть он гордится, что его незаменимый сын нужен команде, а значит, нужен институту.

- У меня такое впечатление, что меня перенесли ровно на 50 лет назад, – ошеломленно сказал Роман.

- Нет, Зингер, нет, дорогой, расстреливать тебя, как в 37-ом, никто не будет. Но не исключено, что ты об этом пожалеешь! – отрубил Стынга. – Ты свободен. Антон, останься на минутку.

Продолжение следует

e-max.it: your social media marketing partner

ГолоСЮРР, не то...

Украина и Евросоюз

Золотой фонд

СЮРРассылка

Зачем искать новости, если они сами придут в ваш почтовый ящик?

Наверх
Вниз