СЮРРЖИК – Сатирический Публичный Сайт

 

«Невелика трудность быть юмористом, когда на тебя работает всё правительство».
Уилл Роджерс, американский сатирик (1879-1935)

20.09.2017

Мы начинаем КВН. Глава 1

Студенты Кишиневского Государственного института высшей химии любили демонстрации. В этой странной и почти патологической любви был повинен не избыток патриотизма, а чудный кишиневский климат. Погода на Первое мая и Седьмое ноября неизменно выдавалась изумительно прекрасной: прохладной, бодрящей, мало дождливой. И благородные доны-комсомольцы после пьянки накануне с удовольствием мчались поутру на традиционное место сбора в старом городе неподалеку от центральной площади – имени Ленина, естественно.

Тем более, что вокруг всегда было полно знакомых, многообещающе хохотали студенточки, в воздухе носились матерные анекдоты, болельщики киевского «Динамо» объясняли болельщикам «Спартака» их моральное убожество, рядом какая-нибудь группа уже захорошевших (или еще не отошедших) периодически взрывалась «Новым поворотом», путая строчки припева. На каждом углу по случаю светлого праздника лотошницы выставляли холодное пиво с бутербродами для поправления здоровья трудовой интеллигенции. А впереди студентов ожидало два дня выходных – словом, может, и не коммунизм, но почти наверняка, рай на земле.

Конечно, тягомотина с получением транспарантов и портретов членов Политбюро – да не просто так, а под расписку в комитете комсомола – немного утомляла, но, как говорил комсорг института товарищ Гуцу, «от этого еще никто не умирал, а от отказа выполнить комсомольское поручение бывало, что и умирали». Так что собирались студенты на демонстрации добровольно и весело – как говорится, вождей посмотреть, себя показать. Ну, и пивком побаловаться, разумеется – не хлебом же единым жив молодой человек!

Вот и ноябрьская демонстрация 1987 года выдалась многолюдной, радостной и шумной. Словом, совершенно ничего исключительного в ней не было: в самом деле, не считать же беседу однокурсников Антона Плэчиндэ и Романа Зингера достаточным поводом для зачисления этой демонстрации в анналы мировой истории, не так ли? Ладно, не знаю, как там насчет мировой, но наша история действительно началась с беседы двух студентов, мучающихся похмельем.

Итак...

Ромка спал стоя, поддерживаемый с двух сторон сердобольными девчонками. Ветер периодически заливал дождем его полуоткрытый рот, и Роман, громко икая, благодарно сглатывал холодные капли. Николай Иванович Рыжков в его застывшей левой руке угрожающе клонился на задние ряды, огромным приближающимся лицом напоминая молодежи, что Старший Брат смотрит за всеми.

Периодически Ромка всхрапывал больной лошадью, сам от этого просыпался и извиняющейся улыбкой показывал соседкам, как он страдает и одновременно благодарит их за поддержку в самом прямом смысле этого слова. Потом Зингер прислушивался к гудящему организму, изысканно говорил девчонкам: «Пардон, нам с Колей срочно надо отлить!» и в обнимку с портретом мчался в один из многочисленных старых двориков. Обычно оттуда сразу после этого доносился гневный визг «Опять студенты двор обсыкают!», перекрываемый рокотом Ромкиного ненатурального баса: «Отставить крики! Вы что, не видите, КТО у меня на портрете?!» Жильцы на минуту испуганно замолкали, а пока они пытались найти связь между благообразной физиономией Рыжкова и актом мочеиспускания в их дворе, Ромка победоносно возвращался в строй.

Вот после одного из таких триумфальных возвращений на него и наткнулся Антон.

– А я тебя всюду ищу, – сказал он радостно. Антон был чуть выше Ромки, именно настолько, сколько было необходимо для того, чтобы его вечный запах изо рта направлялся прямо в ноздри здоровенного зингеровского шнобеля. Роман привычно тяжко вздохнул: Плэчиндэ страдал желудком, зубами и дикой обидчивостью одновременно, поэтому тема запаха в беседах была под негласным запретом.

– В это трудно поверить, но ты меня нашел! – морщась от бухающих в голове барабанов, ответил Роман. – И я абсолютно с тобой согласен.

– Правда? – Антон расплылся в улыбке. – Ты готов?

– Я когда-нибудь отказывался от таких предложений? – удивился Зингер.

– Ну, откуда я могу знать, какие у тебя планы, – протянул Плэчиндэ и вдруг сообразил. – Погоди, ты же не знаешь, о чем я с тобой говорю. Я и сам только вчера вечером узнал это на заседании комитета комсомола института.

– Вы обсуждаете место нашей с тобой сегодняшней пьянки в комитете комсомола? – Роман слегка пошатнулся. – Это, не побоюсь этого слова, большая честь для меня! Да, именно так!

Он раскланялся во все стороны, шаркая по брусчатке старенькой чехословацкой кроссовкой.

- Блин, Зингер, от скромности ты не умрешь! – вскипел Антон. – Комитет комсомола просто мечтает надраться с тобой в одной компании, и потому отслеживает места твоих праздничных выпивок!

– Охотно верю, – благосклонно кивнул головой Роман, – давно пора, тэк-скэть, партийным бонзам снизойти к простым советским алкоголикам! И кто, как не я, олицетворяет собой дружбу народов и подлинный интернационализм нашего великого государства? В самом деле, Антон, посмотри сам: я еврей...

– Да не может быть! – не удержался Плэчиндэ.

– Честное комсомольское, еврей, Голдой Меир клянусь! – Зингер по-блатному щелкнул ногтем большого пальца по передним верхним зубам. – Но вы отвлекли меня, барон! Так о чем, бишь, я? Ах да, я еврей, русскоязычный, проживающий в Молдавской Советской Социалистической республике и блистательно владеющий озорным и задорным языком ее маленького, но гордого народа – хочешь, я тебе по-молдавски чего-нибудь скажу?

– Всё, что ты можешь сказать по-молдавски, на праздничной демонстрации прозвучит, как диверсия. И мне, как культоргу института...

– Кстати, лично обучившему меня этим словам... – вставил Роман.

– Да, обучившему. То есть, тьфу на тебя – фиг докажешь! Так вот, придется мне тебя, как подлого шпиона и наймита сионизма, скрутить, обезвредить и сдать нашим доблестным недремлющим органам.

Антон лучисто посмотрел вдаль, глубоко вздохнул и мечтательно добавил:

– Может, мне еще за тебя медаль дадут!

Балагурить так эта парочка могла без конца: весь прошлый год Антон и Роман лихо КВНили – сначала внутри факультета, потом на выигранном ими первенстве института – и невольно выработали свой совместный язык, в котором Молдавия плавно переходила в Молдаванку. Но теперь Плэчиндэ заткнул рот рукой уже изготовившемуся отвечать партнеру и собутыльнику и провозгласил:

– Силянс, мамзель! Заткни уже фонтан на минуту, ма шер! Ты хочешь узнать, что вчера было на заседании комитета комсомола?

– Всю жизнь мечтал узнать об исторических решениях молодых коммунистов! – съязвил обиженный Ромка. – Что у нас намечается: стачка, маевка, подпольная типография? Будем издавать газету под носом у царских сатрапов?

Прислушивающиеся к разговору приятелей девочки уже не смеялись – они стонали от смеха.

– Я дам вам парабеллум, – терпеливо, зная придурочный характер напарника, сказал Антон. – Короче, мы создаем сборную КВН института для участия в первом чемпионате Молдавии.

Если бы Зингеру явился Дмитрий Иванович Менделеев вместе с Николаем Дмитриевичем Зелинским (уточню, второй не приходится сыном первому!) и, признав его своим духовным наследником, предложил Роману сообразить на троих, тот не был бы более ошарашен. Постояв молча несколько минут и отобразив на лице все эмоции от счастья до недоверия, Ромка придвинул лицо вплотную к антоновскому и прошипел:

– Мы – это кто?

Аккуратно отодвинувшись от приятеля и стряхнув слюну с куртки, Плэчиндэ ответил:

– Мы – это культорг института я и капитан сборной института ты. Если не побоишься, конечно.

– Если не побоюсь? – Ромка недоверчиво рассмеялся. – А чего мне бояться?

- Ну, например, поражения. Лично мне ничего не сделают и кафедру у моего папы не отберут. А вот тебя на распределении зафигачат в Распупены.

- Это за поражение-то в КВНе? Кончай разыгрывать!

– Разыгрывать? Ну-ну. Ладно, об этом потом. Давай лучше подумаем о составе команды и о текстах к первой игре: четвертьфинал уже в январе. И девчонок надо набрать.

– Не-не-не, вот только без этого, пожалуйста. Никаких девчонок! У нас есть Элинка с факультета неорганики, она классная актриса, и страшненькая к тому же. Нечего превращать КВН в бордель!

Антон покровительственно улыбнулся и сказал:

– А что по этому поводу говорит директива ЦК ЛКСМ нашей славной Молдовы, под эгидой которого и проводится первенство республики? Как, вы не в курсе? Минуту внимания! У меня в руках, леди энд джентльмен, брошюра с регламентом сезона, правилами соревнования и указаниями по формированию команд.

– Понимаю, – кивнул головой Ромка, – что-то типа «Как нам реорганизовать КВН», не так ли, коллега?

– Скорее, коллега, – моментально подхватил Антон, – это что-то ближе к лозунгам «Оценки – судьям! Победу – командам! Земля – в иллюминаторе!» Я бы даже сказал, своеобразного рода эссе. Собрание умных мыслей культурных людей ЦК ЛКСМ.

– Что-то уж слишком толстая брошюра для умных мыслей ЦКистов, – не поверил Зингер. – Тут же на вид минимум страниц двенадцать, а в ЦК не более ста человек. Откуда же у них взялись силы на сей фолиант?

– Всё бы вам, ехидным малым народам, издеваться над гегемоном! Люди, можно сказать, ночей не спали, от дум пятнами пошли! – пожалел несчастных Плэчиндэ. – Ты, в конце концов, будешь меня слушать? Эти олухи решили обязать команды иметь в своем составе не менее пяти девушек. И только попробуй сказать мне, что у нас на весь институт нет пяти девушек!

– Я тебе лучше скажу, – парировал Ромка, – иметь пять девушек в команде даже я не смогу. Мне же понадобятся силы для капитанского конкурса! Ну, а если серьезно – мы абсолютно не умеем писать женские роли в КВН. До сих пор мы использовали три женских образа в текстах: комсомолка, секретарша и проститутка. Точнее говоря, один образ. И что мы будем делать на сцене с пятью комсосекретутками?

– Я всегда потрясался твоим умением раздувать слона из самой крохотной дрозофилы, – восхитился Антон. – То есть, кроме набора группы сексуальной поддержки, других проблем перед игрой у тебя нет?

Зингер пожал плечами:

– Да вроде пока нет. Ребят мы тут на демонстрации отловим, что мы, не помним, кто на институтских играх блистал? Это, кстати, очень удачно, что сегодня демонстрация. Нет, серьезно: вот же тут и авторы, и актеры – в институтских колоннах движутся к светлому будущему. Прошлогодних текстов у нас на два сезона хватит, ну, конечно, добавим пяток актуальных шуток, сведем удачные блоки из разных домашек, привяжем парой фраз к теме конкурса – и вперед! До финала я вообще проблем не вижу. Ты следишь за полетом мысли гения, ничтожный червь?

Червь следил. Друзья вышли из своего ряда и начали искать в гомонящей толпе коллег по игре. Час коротких бесед и объяснений – и вот, после окончания демонстрации и возвращения притомившегося Рыжкова в пыльный чулан Ромка уже вел наспех собранную сборную института на первый сбор комсомольского КВНа – в пивнушку на озере. И совсем неудивительно, а, наоборот, глубоко символично то, что и это озеро тоже называлось Комсомольским.

Продолжение следует

e-max.it: your social media marketing partner

ГолоСЮРР, не то...

Украина и Евросоюз

Золотой фонд

СЮРРассылка

Зачем искать новости, если они сами придут в ваш почтовый ящик?

Наверх
Вниз